Бунин Деревня - статья

Бунин. "Деревня"

Ничипоров И. Б.

Повесть "Деревня" (1910)

Над повестью "Деревня" Бунин работал в 1909-1910 гг., а в марте – ноябре 1910 г. произведение публиковалось в журнальчике "Современный мир", вызвав собственной остротой и страстной полемичностью самые разноречивые отзывы. Постигая быт и бытие российской деревни времен революции 1905-1907 гг., писатель выразил глубинные прозрения о российском Бунин Деревня - статья нраве, психологии крестьянства, метафизике российского мятежа, а в итоге – сбывшееся в исторической перспективе предсказание о Рф.

Изображаемая деревня – Дурновка – выступает в повести в качестве символического вида Рф в целом: "Да она вся – деревня…!" (3,70) – как замечает один из героев. Образ Рф и российской души, в ее "светлых и черных, но Бунин Деревня - статья практически всегда катастрофических основах", раскрывается в разветвленной системе персонажей, полифункциональных пейзажных видах, также в общей архитектонике произведения.

В центр системы персонажей выдвинуты почти во всем антитетичные друг по отношению к другу образы братьев Тихона и Кузьмы Красовых, чьи судьбы, при всех личных различиях, сращены в черных глубинах родового предания о прадеде Бунин Деревня - статья, деде и отце: изображенное уже в первых строчках, оно являет ужасающую тотчас иррациональность российского нрава и задает основной тон предстоящему повествованию. Значительную роль играют в повести и второстепенные, эпизодические персонажи, воплощающие, как, к примеру, в случаях с Дениской либо Сероватым, яркие типы, вроде бы выхваченные создателем из недр Бунин Деревня - статья уездной среды.

Значимой чертой сознания братьев Красовых становится их способность, поднявшись над единичными явлениями реальности, узреть в их воздействие глобальных исторических сил, философских закономерностей бытия.

Художественный нрав Тихона, ставшего волею судьбы обладателем нищающего "дурновского именьица", увлекателен нестандартным соединением практического делового разума и глубочайших интуиций психического и национально-исторического плана. Домашняя Бунин Деревня - статья драма приводит героя к трагедийному самоощущению человека, выпавшего из родовой "цепи": "Без малышей человек – не человек. Так, обсевок некий…" (3,14). Схожее личное мирочувствие рождает целый комплекс сложных, "перепутанных" дум героя о народном бытии. Неоднократно используя форму несобственно-прямой речи Тихона, создатель через его горестный и пронизывающий взор открывает трагические Бунин Деревня - статья парадоксы государственной реальности – как в случаях с тягостной нищетой уездного городка, "на всю Россию славного хлебной торговлей", либо с нелегкими раздумьями о специфике российской ментальности: "Дивной мы люд! Пестрая душа! То незапятнанная собака человек, то печалится, жалкует, миндальничает, сам над собою рыдает…" (3,64). Настолько соответствующий для ранешней бунинской прозы авторский лиризм Бунин Деревня - статья уходит тут в глубины художественного текста, уступая место снаружи "беспристрастной" эпической манере, и растворяется в проникновенных внутренних монологах героев.

Потрясенная обезбоженной реальностью российской жизни, душа Тихона погружается в процесс мучительного самопознания. В особенности броско изображение "потока сознания" героя, разворачивающегося на грани сна и яви. Обостренно чувствуя, что "реальность Бунин Деревня - статья была тревожна", "что все непонятно", он бесчеловечно фиксирует язвы государственного бытия: утрату духовных основ существования ("не до леригии нам, свиньям"), отторгнутость Рф от европейской цивилизации ("а у нас все неприятели друг дружке"). Жестоким испытанием всей прожитой жизни на крепкость и осмысленность становятся для Тихона "думы о погибели", проступающие в Бунин Деревня - статья дискретном психическом рисунке.

В жажде "небудничного", которая в особенности наглядна в притчевом рассказе героя о стряпухе, износившей наряженный платок навыворот, Тихон балансирует меж рвением приобщиться к духовному познанию о бессмертии души (эпизод посещения кладбища) и гибельным упоением стихией назревающего мятежа ("восхищала сначала и революция, восхищали убийства"), "дурновской" деструктивностью, что Бунин Деревня - статья в конечном счете становится одной из точек сближения братьев Красовых.

Параллельно изображается в повести и актуальный путь Кузьмы, бывшего, в отличие от предприимчивого брата, "анархистом", поэтом "надсоновского" толка, в чьих "жалобах на судьбу и нужду" сказались истязающие блуждания российского духа, с трагичными последствиями себе подменившего положительное духовное содержание изнуряющим самобичеванием Бунин Деревня - статья. Более остро, чем у Тихона, в размышлениях Кузьмы, его речах, спорах с Балашкиным звучат критичные оценки гибельных сторон государственного нрава ("есть ли кто лютее нашего народа", "историю почитаешь – волосы стоймя станут" и др.). Кузьма тонко улавливает в народной массе усиление "брожения", смутных умонастроений, социальной конфронтации (сцена в вагоне). Проницательно Бунин Деревня - статья видя в Дениске нарождающийся "новый типик" люмпенизированного, духовно безродного "пролетария", Кузьма через силу, но, благословляет Молоденькую на убийственное замужество и показывает этим полное бессилие противостоять абсурду скатывающейся к роковой черте российской жизни.

Картина государственной реальности в преддверии революционного хаоса дополняется и целом рядом массовых сцен (то бунтующие, то Бунин Деревня - статья "прогуливающие" у кабака фермеры), также приметной галереей второстепенных и эпизодических персонажей. Это и утопическое сознание Сероватого ("как будто все ожидал чего-то"), которое проявилось в эпизоде пожара и сцене с утонувшим боровом, перекликающейся с сюжетными перипетиями рассказа Горьковатого "Ледоход"; и будущий исполнитель революционного насилия "революцанер" Дениска, носящий с Бунин Деревня - статья собой книгу "Роль пролетарията в Рф". С другой стороны – это таинственный почти во всем образ Юный, судьба которой (от истории с Тихоном до финишной женитьбы) являет пример жесточайшего "дурновского" глумления над красотой, что точно просматривается в символической сцене насилия над героиней, совершенного мещанами. Посреди эпизодических персонажей обращают на себя Бунин Деревня - статья внимание индивидуализированные образы "дурновских" мужчин, в чьем мятеже создатель лицезреет проявление все той же российской жажды преодолеть ненавистные "будни", также бездумное следование общей инерции народной смуты ("вышло распоряжение пошабашить", "взбунтовались мужчины чуть ли не по всему уезду"). В этом ряду – и Макарка Странник, и Иванушка из Басова, и караульщик Бунин Деревня - статья Аким: любой из их по-своему – кто в таинственных "прорицаниях", кто через погружение в стихию народной мифологии, кто в страдательном "молитвенном" фанатизме – воплощает неутоленную тоску российского человека по Высокому, надвременному.

Соответствующей особенностью композиционной организации повести стало доминирование статичного панорамного изображения реальности над линейной сюжетной динамикой. С этим связана значимая художественная Бунин Деревня - статья роль ретроспекций, вставных эпизодов и символических сцен, иногда заключающих внутри себя притчевый потенциал, также развернутых, насыщенных экспрессивными деталями пейзажных описаний.

К числу важных "вставных" эпизодов в повести может быть отнесен с упоением рассказываемый работниками Жмыхом и Оськой скабрезный смешной рассказ о христианском захоронении кобеля "в церковной ограде", который явил Бунин Деревня - статья пример неостановимой десакрализации религиозных ценностей в простонародном сознании, падения авторитета духовной власти в эру межреволюционной смуты. В других вставных эпизодах с внезапной стороны высвечиваются судьбы фоновых персонажей, грани государственного сознания – как в случае с невесткой, "разваливающей пироги" "на похороны" не погибшего еще Иванушки из Басова, либо в близкой ситуации Бунин Деревня - статья с покупкой дорогого гроба для "захворавшего" Лукьяна. Утеря благоговейного дела российского человека к погибели явлена в бунинской повести в заостренной, чуть ли не гротескной форме и знаменует усиление разрушительных тенденций в народном нраве.

Многообразны художественные функции пейзажных описаний в "Деревне". В основной части произведения преобладают социальные пейзажи, дающие тотчас в сгущенном Бунин Деревня - статья виде панораму "пещерных времен" уездного бытия. Так, очами Тихона с щедрой детализацией выведен кусок деревенского пейзажа, где возникновение мужчины дорисовывает общий моральный дух обнищавшего крестьянства: "Грубо торчала на нагом выгоне церковь одичавшего цвета. За церковью поблескивал на солнце маленький глинистый пруд под навозной плотиной – густая желтоватая Бунин Деревня - статья вода, в какой стояло стадо скотин, поминутно отправлявшее свои нужды, и намыливал голову нагой мужчина…" (3,24). Дальше описание "пещерных времен" деревни предстанет через призму взора Кузьмы, обогащаясь психической подоплекой: "Но грязь кругом по колено, на крыльце лежит свинья… Старушонка-свекровь поминутно швыряет ухватки, миски, кидается на невесток…" (3,80). С другой стороны, бунинское Бунин Деревня - статья глубоко лиричное чувство уездной Рф с неподражаемых ритмов ее жизни прорывается в "выпуклой" детализации: "В соборе звонили ко всенощной, и под этот мерный, густой гул, уездный, субботний, душа ныла невыносимо…" (3,92).

По мере углубления создателя и его героев в постижение не только лишь соц, да и магических основ порубежной Бунин Деревня - статья российской реальности изменяется фактура пейзажных образов. В пейзажных описаниях, данных очами Кузьмы, конкретно-социальный фон все отчетливее перерастает в надвременное обобщение, насыщенное апокалипсическими обертонами: "И снова глубоко распахнулась темная тьма, засверкали капли дождика, и на пустоши, в мертвенно-голубом свете, вырезалась фигура влажной тонкошеей лошадки" (3,90); "Дурновка, занесенная промерзлыми снегами, такая Бунин Деревня - статья дальная всему миру в этот грустный вечер посреди степной зимы, вдруг ужаснула его…" (3,115). В финишном же символическом пейзаже, сопровождающем описание абсурдистски окрашенного эпизода женитьбы Юный, эти апокалипсические нотки усиливаются и, невольно предвосхищая образный план блоковских "12-ти", знаменуют горестные предсказания создателя об устремленной к гибельному мраку российской истории: "Вьюга в сумерках была Бунин Деревня - статья еще страшнее. И домой гнали лошадок в особенности шибко, и горластая супруга Ваньки Красноватого стояла в фронтальных санях, танцевала, как шаман, махала платочком и кричала на ветер, в буйную черную муть, в снег, летевший ей в губки и заглушавший ее волчий глас…" (3,133).

Таким макаром, в "Деревне" развернулось Бунин Деревня - статья глубоко трагедийное полотно государственной жизни поры "кануна" потрясений. В авторском слове, в речах и внутренних монологах многих персонажей отпечатлелись сложнейшие извивы российской души, получившие в произведении вместительное психологическое и историософское осмысление. Эпическая широта и "объективность" повести заключают внутри себя страстный, до боли пронизывающий авторский лиризм.



buratino-v-strane-durakov.html
burenie-bokovih-gorizontalnih-stvolov-vibor-skvazhini-obosnovanie-ekonomicheskaya-ocenka.html
burenie-neftyanih-i-gazovih-skvazhin.html