Бурное море предостерегает

Обладатель урки, державший румпель, разразился смехом:

– Колокол! Отлично! Мы идем левым галсом. Что значит этот колокол? Только одно: на право от нас земля.

Медлительно выговаривая каждое слово, доктор твердо произнес:

– На право от нас нет земли.

– Есть! – кликнул судохозяин.

– Нет.

– Но ведь звон-то доносится с земли.

– Этот гул, – ответил Бурное море предостерегает доктор, – доносится с моря.

Даже более бесстрашные из беглецов вздрогнули.

У входа в каюту, как будто призраки, вызванные заклинанием, показались испуганные дамы. Доктор сделал шаг вперед, и его высочайший темный силуэт отделился от мачты. Гул колокола был явственно слышен во мраке ночи.

– Посреди моря, на полпути меж Портлендом и Бурное море предостерегает Ла-Маншским архипелагом, находится буй, предостерегающий суда об угрозы. Буй этот цепями прикреплен к отмели я плавает на поверхности воды. На буе на стальных козлах подвешен колокол. В непогодицу море, волнуясь, раскачивает буй, и колокол звонит. Этот колокол вы и слышите сейчас.

Доктор выждал, чтоб улегся порыв ветра, и когда опять Бурное море предостерегает долетел гул колокола, продолжал:

– Слышать этот гул во время бури, когда дует северный ветер, равносильно смертному приговору. Почему? На данный момент объясню. Если вы слышите звуки колокола, то только поэтому, что их доносит ветер. Ветер дует с запада, а буруны Ориньи лежат на востоке. До вас Бурное море предостерегает не долетали бы эти звуки, не находись вы меж буем и бурунами. Ветер гонит вас прямо на риф. Вы мчитесь навстречу угрозы. Если б судно не сбилось с курса, вы могли быть в открытом море, на значимой глубине, и не слышали бы колокола. Ветер не доносил бы до вас его гула Бурное море предостерегает. Вы прошли бы около буя, не подозревая о его существовании. Мы сбились с пути. Колокол – это набат, возвещающий о кораблекрушении. А сейчас решайте сами, как быть!

Во время речи доктора удары колокола, только немного раскачиваемого утихшим ветром, стали пореже; долетая через правильные промежутки, они будто бы подтверждали слова Бурное море предостерегает старика. Казалось, в морской бездне раздается похоронный гул.

Задыхаясь от кошмара, беглецы внимали то голосу старика, то гулу колокола.

Буря – свирепая дикарка

Обладатель урки схватил рупор.

– Cargate todo, hombres![55] Отдай шкоты! Тяни виралы! Спускай драйперы у нижних парусов! Забираем на запад! Подальше в море! Правь на буй! Правь на Бурное море предостерегает колокол! Там развернемся! Не все еще потеряно!

– Попытайтесь, – произнес доктор.

Заметим тут мимоходом, что этот буй, нечто вроде колокольни, был уничтожен в 1802 году. Старенькые мореплаватели еще помнят его гул. Он предупреждал об угрозы, но мало поздно.

Все кинулись исполнять приказания обладателя урки. Уроженец Лангедока взял на себя роль третьего матроса Бурное море предостерегает. Работа закипела. Паруса не только лишь убрали, да и закрепили; подтянули сезьни, завязали узлом нок-гордени, бак-гордени и гитовы, накрутили концы на стропы, превратив последние в ванты: наложили шкало на мачту; наглухо забили полупортики, по этому судно оказалось вроде бы обнесенным стенкой. Хотя все это делалось второпях, но по всем Бурное море предостерегает правилам. Урка приняла вид гибнущего корабля. Но по мере того как она, убирая собственный такелаж, уменьшалась в размерах, волны и ветер все свирепей обрушивались на нее. Валы достигали практически таковой же высоты, какой бывают они за полярным кругом.

Ураган, как будто палач, спешащий прикончить свою жертву, стал рвать Бурное море предостерегает урку на части. В мгновение ока она подверглась невероятному опустошению: марсели были сорваны, фальшборт снесен, галс-боканцы выбиты, ванты превращены в клочья, мачта сломана – все это с треском и грохотом разлетелось в различные стороны. Толстые перлини – и те не выдержали.

Магнитное напряжение, сопутствующее обычно снежным бурям, еще Бурное море предостерегает больше содействовало разрыву снастей. Они взрывались столько же от напора ветра, сколько от деяния тока. Цепи, соскочив с блоков, больше не поддерживали рей. Скулы в носовой части и корма на всем протяжении от бизань-русленей до гакаборта сплющивались от ужасного давления. Первой волною смыло компас вкупе с нактоузом; 2-ой Бурное море предостерегает унесло шлюпку, подвешенную по древнему астурийскому обычаю к бушприту; третьей сорвало блинда-рей; четвертой – скульптуру богородицы и фонарь.

Уцелел один только руль.

Фонарь поменяли большой гранатой, которую повесили на форштевне, наполнив ее пылающей смолой и паклей.

Мачта, сломанная напополам, унизанная сверху донизу клочьями парусов, клочками снастей, остатками блоков и Бурное море предостерегает рей, загромождала палубу. Падая, она пробила правый борт.

Судовладелец, не выпускавший ни на минутку румпеля, кликнул:

– Ничего еще не потеряно, пока мы можем управлять судном. Подводная часть совершенно не повреждена! Давай сюда топоры! Топоры! Мачту в море! Расчищай палубу!

Экипаж и пассажиры работали с тем лихорадочным возбуждением, какое возникает у Бурное море предостерегает людей в самые решительные моменты жизни. Несколько взмахов топора, и дело было изготовлено.

Мачту выбросили за борт. Палуба была очищена.

– А сейчас, – продолжал судохозяин, – возьмите фал и принайтовьте меня к рулю.

Его привязали к румпелю.

Пока его привязывали, он хохотал. Он кликнул морю:

– Реви, старина, реви! Видывал я Бурное море предостерегает и почище бури у мыса Мачичако!

Когда его всего обкрутили канатами, он обеими руками схватился за румпель и закричал в порыве экстаза, который вызывает в нас борьба с угрозой:

– Все идет отлично! Слава Буглосской божьей мамы! Держим курс на запад!

В один момент с боковой стороны налетела большая волна и хлынула на Бурное море предостерегает корму. Во время бури не раз подымается таковой злобный вал: как бесжалостный тигр, он поначалу крадется по морю ползком, позже с рычанием и скрежетом набрасывается на гибнущий корабль и превращает его в щепы. Вей кормовая часть «Матутины» скрылась под горою пены, и в ту же минутку посреди Бурное море предостерегает темного хаоса налетевших хлябей раздался звучный треск. Когда пена схлынула и из воды опять показалась корма, на ней не было уже ни судохозяина, ни руля.

Все пропало безо всяких следов.

Руль вкупе с привязанным к нему человеком унесло волной в ревущий водоворот.

Главарь шайки, внимательно всматриваясь в окружавшую мглу, воскрикнул:

– Te Бурное море предостерегает burlas de nosotros?[56]

Прямо за этим негодующим кликом раздался другой:

– Бросим якорь! Спасем владельца!

Кинулись к кабестану. Дали якорь. На урках бывает только один якорь. Попытка привела к тому, что «Матутина» растеряла своя единственный якорь. Дно было скалистое, волнение исступленное. Канат порвался, как волосок.

Якорь остался на деньке Бурное море предостерегает морском.

От водореза сохранилась только фигура ангела, глядевшего в подзорную трубу.

С этой минутки урка сделалась добычей волн. «Матутина» была безвыходно обнажена. Это судно, еще совершенно не так давно крылатое, можно сказать – суровое в собственном быстром беге, было сейчас совсем беспомощно. Вся оснастка была сорвана и пришла в Бурное море предостерегает полную негодность. Точно окаменев, оно без сопротивления подчинилось гневному произволу волн. В несколько мгновений летящий орел перевоплотился в ползающего калеку: такие метаморфозы вероятны лишь на море.

Порывы шторма ежеминутно росли, приобретая страшенную силу. У бури – великанские легкие. Она беспрестанно нагнетает новый кошмар, сгущает мрак, хотя он будто бы Бурное море предостерегает и не допускает, по самой собственной сути, никаких градаций. Колокол среди моря отчаянно гудел, как будто его раскачивала чья-то свирепая рука.

«Матутина» неслась по воле волн. Так носится пробка, перескакивая с гребня на гребень. Она то ныряла, то опять всплывала наверх. Казалось, каждую минутку она может перевернуться, как мертвая рыба, брюхом Бурное море предостерегает наверх. Единственное, что выручало урку от смерти, – это крепкость корпуса, не давшего ни мельчайшей течи. Сколько ни трепала ее буря, все доски внутренней обшивки были на месте. Не было ни одной трещинкы либо щели, ни одна капля воды не попала в трюм. Это было очень принципиально Бурное море предостерегает, ибо насос испортился и не действовал.

Урка прыгала по волнам в некий одичавшей пляске. Палуба конвульсивно вздымалась и опускалась, как диафрагма человека, которого тошнит. Казалось, она всячески старается изрыгнуть ютившихся на ней людей. Они же, не способен ничего сделать, только цеплялись за мертвенно повисшие снасти, за доски, за краспис, за рустов Бурное море предостерегает, за линьки, за осколки вздувшихся переборок, гвоздями раздиравшие им руки, за искривленные ридерсы, за самые малозначительные выступы на всем, что еще оставалось после катастрофы. Временами они прислушивались. Гул колокола доносился все слабее и слабее. Казалось, он тоже был в агонии. Его удары напоминали прерывающееся хрипение умирающего. Но вот и оно Бурное море предостерегает закончилось. Где же они находились? В каком расстоянии от буя?

Гул колокола напугал их, его молчание повергло их в кошмар. Ветер гнал их, может быть, туда, откуда нет возврата. Они ощущали, что новый гневный шторм гонит их к чему-то ужасному. Остов «Матутины» несся непонятно куда посреди непроглядной тьмы Бурное море предостерегает. Нет ничего ужаснее быстрого движения навстречу неизвестной цели. Со всех боков – впереди их, сзади их и под ними – сияла пучина. Это не было уже бегом, это было быстрым падением.

Вдруг через оплошную заавесь снежной метели мелькнуло что-то красноватое.

– Маяк! – заорали погибающие.

Каскеты

Это был вправду Каскетский маяк.

В девятнадцатом Бурное море предостерегает столетии маяк – это высочайшее конусообразное; каменное сооружение, вверху которого находится осветительный аппарат, устроенный по всем правилам науки. А именно, Каскетский маяк в текущее время представляет собою тройную башню с 3-мя вращающимися огнями. Световые приборы, приводимые в движение с помощью часовых устройств, совершают оборот вокруг собственной оси с таковой точностью Бурное море предостерегает, что вахтенный, наблюдающий их огни в открытом море, успевает сделать 10 шагов по палубе во время проблеска и 20 5 во время затмения. Вся система построена на строжайшем расчете как фокусных расстояний, так и вращающегося восьмигранного барабана, образованного восемью ступенчатыми плоско-выпуклыми стеклами, сверху и снизу которых помещаются диоптрические зеркала; эта Бурное море предостерегает тончайшая аппаратура защищена от напора ветра и от прибоя волн литыми миллиметровыми стеклами; но даже такие стекла время от времени разбивают своим клювом морские соколы, налетающие, как большие ночные мотыльки, на великанские фонари маяков. Здание, заключающее внутри себя этот механизм и служащее ему вроде бы оправой, отличается не Бурное море предостерегает наименьшей математической точностью устройства. Все в нем просто, соразмерно, целенаправлено, строго, стройно. Маяк – это цифра.

В семнадцатом веке маяк был, так сказать, пышноватым украшением земли на берегу моря. Башня маяка завлекала к для себя внимание вычурным великолепием собственной архитектуры. Она была перегружена обилием балконов, балюстрад, башенок, ниш, беседок, флюгеров Бурное море предостерегает. Сверху донизу ее усеивали лепные декорации в виде голов, скульптуры, решетки, завитки, рельефы, фигуры, дощечки с надписями. Pax in bello[57] – говорил Эддистоунский маяк. Заметим мимоходом, что это провозглашение мира не всегда обезоруживало океан. Уинстенлей воспроизвел эту надпись на маяке, сооруженном им на свои средства в одичавшей местности близ Плимута. По Бурное море предостерегает окончании постройки он поселился в башне, желая лично проверить, как выдержит она бурю. Но буря налетела и унесла в море и маяк и Уинстенлея. Эти чрезвычайно причудливые сооружения, со всех боков открытые ветрам, навлекали на себя ярость ураганов, подобно тому как генералы в цветных, расшитых золотом мундирах Бурное море предостерегает оказываются во время битвы более уязвимой целью. Кроме украшений из камня, на маяках были декорации из железа, меди, дерева; железные части изобиловали рельефами, древесные – всякого рода выступами. По внешним стенкам маяка, вделанные посреди арабесок, лепились различные снаряды, пригодные и неприменимые к употреблению: лебедки, тали, блоки, багры, лестницы, грузоподъемные краны Бурное море предостерегает, дреки. На самой верхушке башни, вокруг фонаря, на кованых, качественной работы креплениях были утверждены большие стальные канделябры, в которые вставлялись кусочки просмоленного каната, – этих факелов не мог погасить самый сильный ветер. Вся башня сверху донизу была убрана морскими флагами, вымпелами, флюгарками, знаменами, султанами, наметами, укрепленными на флагштоках и поднимающимися от Бурное море предостерегает яруса к ярусу до самого фонаря; эта пестрая смесь разноцветных флагов, гербов различной формы и сигналов во время бури красочной массой лоскутьев забавно развевалась вокруг пылавшего пламени. Дерзкий огнь на краю бездны походил на вызов и пробуждал отвагу у мореплавателей, терпевших бедствие в море. Но Каскетский маяк совершенно Бурное море предостерегает не был похож на эти маяки.

В ту пору это был обычной древний, самого простого устройства маяк, воздвигнутый по приказанию Генриха I после смерти «Бланш-Нефа»[58]: на верхушке утеса в стальной клеточке горел костер – высочайшая груда углей, обнесенная решеткой, и ветер раздувал языки пламени.

Единственным усовершенствованием, изготовленным в этом маяке Бурное море предостерегает со времени его сооружения в двенадцатом веке, были кузнечные мехи, приводимые в движение зубчатым колесом с каменной гирей; их присоединили к стальной клеточке в 1610 году.

Для морских птиц эти древние маяки представляли несоизмеримо огромную опасность, чем сегодняшние. Завлеченные броским светом, птицы слетались на огнь и попадали прямо в костер; там Бурное море предостерегает они прыгали, как адские духи, корчась в предсмертных судорогах; время от времени они вырывались из раскаленной клеточки и падали на гору, обугленные, искалеченные, ослепленные, как падает ночная мошкара, обгоревшая в пламени лампы.

Полностью снаряженному судну, повинующемуся воле кормчего, Каскетский маяк часто оказывает услугу. Он орет ему: «Берегись!» Он предупреждает его Бурное море предостерегает о близости рифа. Но для судна, потерявшего и такелаж и руль, он только страшен. Обнаженный остов корабля, немощный, бессильный в борьбе с обезумевшим напором волн, беззащитный против шторма, – рыба без плавников, бескрылая птица, – он может плыть только туда, куда его гонит ветром. Маяк показывает ему роковое место, где его Бурное море предостерегает ожидает неизбежная смерть, освещает его могилу. Маяк для него – погребальный факел.

Озарять путь к непредотвратимому, предупреждать о неминуемом – какая трагическая издевка!

Поединок с рифом

Злосчастные, погибавшие на «Матутине», сразу сообразили горькую издевку судьбы. При виде маяка они поначалу приободрились, потом пришли в отчаяние. У их не было выхода Бурное море предостерегает, они ничего не могли сделать. К волнам полностью применимо изречение, относящееся к царям: всякий, кто им подвластен, становится их жертвой. Хочешь не хочешь, нужно вытерпеть все их безрассудства. Ветер гнал урку на Каскеты. Приходилось плыть по воле ветра. Сопротивляться было нереально. Судно стремительно несло на риф. Беглецы ощущали, что Бурное море предостерегает дно мелеет; если б измерение лотом имело для их какой-нибудь смысл, они удостоверились бы, что глубина моря тут не больше трех-четырех брассов. Они прислушивались к глухому гулу волн, врывающихся в расщелины подводных скал. Они различали у подножия маяка, меж 2-мя гранитными выступами, черную полоску – узенький пролив, соединявший с Бурное море предостерегает океаном ужасную бухточку, на деньке которой, как можно было представить, покоилось много человечьих скелетов и разбитых остовов кораблей. Это был быстрее зев пещеры, чем вход в гавань. С верхушки маяка доносилось потрескивание костра в стальной клеточке, его багряные вспышки угрюмо освещали картину бури, пламя, сталкиваясь с градом, разрывало Бурное море предостерегает пелену тумана, темная облако, как будто змей, сцепившийся со змеем, вступала в схватку с красноватым дымом, взмывали, подхваченные ветром, маленькие пылающие головешки, и снежные хлопья, казалось, обращались в бегство перед неожиданным напором искр. Контуры рифов, сначала еле приметные, сейчас выступали совсем ясно – хаотичное нагромождение скал с их пиками Бурное море предостерегает, гребнями и ребрами. Очертания углов обозначались ярко-алыми линиями, а скаты – кровавыми пламенными бликами. По мере того как они приближались к рифу, его громадина, разрастаясь ввысь и вширь, становилась все более наизловещей.

Одна из дам, ирландка, неистово перебирала четки.

Обязанности лоцмана, лежавшие на погибшем судохозяине, пришлось взять на себя Бурное море предостерегает главарю шайки, который был капитаном. Баски все без исключения отлично знают горы и море. Они не страшатся пропастей и не теряются при кораблекрушениях.

Судно подходило к самому рифу – вот-вот налетит на него. В один момент северный склон Каскетов оказался так близко, что гранитная их стенка сходу заслонила собою маяк. Виден был Бурное море предостерегает только утес да свет, пробивавшийся из-за него. Гора, выступавшая из тумана, напоминала женскую фигуру в черном с пламенным чепцом на голове.

Эта гора, пользующаяся дурной славой, носит заглавие Библе. Она является последней северной точкой рифа, ограниченного с юга другим утесом, известным под именованием Этак-о Бурное море предостерегает-Гильме.

Главарь шайки, окинув взором Библе, кликнул:

– Не найдется ли охотника доплыть с перлинем до бурунов? Кто умеет плавать?

Ответа не последовало.

Никто из находившихся на борту не умел плавать, даже матросы, – явление, достаточно обыденное посреди моряков.

Наполовину оторвавшийся от бортовой обшивки лонгкарлинс болтался на скрепах. Главарь шайки схватил Бурное море предостерегает его обеими руками и произнес:

– Помогите мне.

Лонг-карлинс оторвали совершенно. Сейчас им можно было воспользоваться как угодно. Из орудия обороны он стал наступательным орудием.

Это было достаточно длинноватое бревно, вырезанное из сердцевины дуба, крепкое и толстое, идиентично применимое и для нападения и для упора; оно могло служить и рычагом для Бурное море предостерегает подъема груза и тараном для разрушения башни.

– Становись! – кликнул главарь.

Все шестеро, выстроившись в ряд и упершись изо всех сил в осколок мачты, держали лонг-карлинс горизонтально за бортом, как копье, направленное в ребро утеса.

Это был страшный маневр. Штурмовать гору – грубость большая. Все шестеро были бы сброшены в Бурное море предостерегает воду оборотным толчком.

Борьба с бурей чревата неожиданностями. Прямо за штормом – риф. На замену ветру – гранит. Приходится иметь дело то с неуловимым, то с несокрушимым.

Наступила одна из числа тех минут, когда у людей сходу седеют волосы.

Риф и судно должны были вступить вместе в схватку.

Утес терпелив. Он тихо Бурное море предостерегает выжидал этого мгновения.

Набежала волна и положила конец ожиданию. Она схватила судно снизу, приподняла его на собственном гребне и с минутку раскачивала, как праща раскачивает камень.

– Смелей! – кликнул главарь. – Ведь это всего только утес, а мы – люди!

Бревно держали наготове. Все 6 человек вроде бы срослись с ним Бурное море предостерегает. Острые шипы лонг-карлинса врезались им в подмышки, но никто не ощутил боли.

Волна кинула урку на гору.

Столкнувшись, они окрылись в аморфном облаке пены, которое всегда готово скрыть от взоров такие столкновения.

Когда пенное скопление скатилось в море и волна отхлынула от утеса, все 6 человек лежали на палубе; но «Матутина Бурное море предостерегает» уже огибала буруны. Бревно выдержало испытание, и толчок повлек за собой изменение курса. В несколько секунд урка, унесенная обезумевшим течением, оставила Каскеты далековато сзади себя. «Матутина» на время оказалась вне угрозы.

Такие случаи нередки. Удар бушприта о гору выручил от смерти Вуда де Ларго в устье Тея. В небезопасном Бурное море предостерегает месте, близ мыса Уинтертона, оттолкнувшись ганшпугом от ужасного Браннодумского утеса, капитан Гамильтон предупредил смерть находившегося под его командой судна «Ройял Мери», хотя это был хрупкий фрегат шотландского типа. Волна – сила, подверженная моментальному спаду, который делает если не легким, то во всяком случае вероятным перемену галса, даже при наисильнейшем толчке Бурное море предостерегает. В буре есть что-то животное: ураган – как бык: его можно ввести, в обман.

Перейти от движения по секущей к движению по касательной – вот весь секрет того, как избегнуть крушения.

Конкретно такую услугу и оказал судну лонг-карлинс. Он сыграл роль весла, он поменял собою руль. Но этим спасительным Бурное море предостерегает маневром можно было пользоваться только в один прекрасный момент; повторить его уже было нереально: бревно унесло в море. Силою толчка оно было выбито из рук людей, переброшено через борт и кануло в волны. Оторвать же 2-ой лонг-карлинс значило бы расшатать самый кузов.

Ураган опять схватил «Матутину Бурное море предостерегает». Через мгновение Каскеты вырисовывались уже на горизонте хаотичной грудой камешков. В схожих случаях у рифов бывает смущенный вид. В природе, еще далековато не изученной нами до конца, видимое будто бы находит свое дополнение в незримом, и горы угрюмо глядят недвижным взором вам вослед, негодуя, что добыча вырвалась у Бурное море предостерегает их из рук.

Конкретно так выглядели Каскеты, когда от их убегала «Матутина».

Маяк, отступая вспять, белел, тускнел, потом пропал из глаз.

Его исчезновение вселило тоску. Густая пелена тумана заволокла растекавшийся во темноте багряный свет. Его лучи растворились в необъятности аква стихии. Пламя побарахталось малость на волнах, пытаясь еще биться, позже поникло Бурное море предостерегает, нырнуло, будто бы пошло ко дну. Костер перевоплотился в огарок, еле мерцавший бледноватым огоньком. Вокруг него расплывалось кольцо мутного сияния, точно на деньке бездны мрака кто-то раздавил ногой пылающий осветительный прибор.

Замолк колокол, звучавший опасностью. Пропал из виду маяк, предостерегавший об угрозы. Но, когда тот и другой остались Бурное море предостерегает сзади, беглецов объял еще больший кошмар. Колокол был голосом, маяк был факелом. В их было нечто человеческое. Без их оставалась одна только бездна.


byudzhet-zatrat-lokomotivnogo-depo-tis-rub-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-planirovanie-na-predpriyatiyah.html
byudzheta-organizaciyam-narodnih-hudozhestvennih-promislov.html
byudzhetirovanie-deyatelnosti-organizacii.html